Дневник потерянных ключей или Почему нельзя открывать всё подряд
Жил-был Барнаби Плюшкин. Фамилия дурацкая, согласен, но вы свою-то давно в паспорте видели? Барнаби был антикваром средней руки и жуликом высшей пробы. Его лавка пахла пылью, кошачьей мочой и несбывшимися надеждами предыдущих владельцев вещей.
Однажды к нему попала Книга.
Она не выглядела великой. Переплет из кожи чего-то, что, вероятно, долго и мучительно умирало от скуки. Вместо названия – тиснение в виде замочной скважины. А внутри… О, мой дорогой читатель, если ты думаешь, что там были буквы, то ты такой же наивный, как Барнаби в тот вторник.
Страницы были твердыми, словно латунь, и в центре каждой зияла дыра. Замочная скважина. Узкая, широкая, фигурная, ржавая.
К книге прилагалась записка, написанная почерком врача-садиста:
Вставь ключ. Обрети свой величайший Восторг или глубочайший Страх. Шансы 50 на 50. Жалобы не принимаются.
Барнаби хмыкнул. У него была целая банка ключей – от старых сундуков, от потерянных чемоданов, от сердца его бывшей (шучу, у неё не было сердца).
Он выудил первый попавшийся ключ – маленький, серебряный, от шкатулки с драгоценностями.
– Ну, поехали, – сказал Барнаби и, недолго думая, сунул ключ в первую страницу.
Щёлк.
Мир вокруг моргнул. Лавка исчезла.
Барнаби стоял посреди горы… пончиков. Глазированных, с посыпкой, с кремом. Это был Восторг! Барнаби обожал пончики. Он открыл рот, чтобы укусить ближайший, размером с колесо грузовика, и тут понял страшное.
У него не было рта.
Его губы срослись. Он был просто гладким, мычащим лицом посреди рая из выпечки.
Пончики смотрели на него. И, кажется, хихикали.
– Мммм! Ммммм! ! ! – орал Барнаби, пока мир снова не моргнул, выплюнув его обратно в пыльную лавку.
Барнаби ощупал рот. На месте.
– Чертовщина, – просипел он. – Но ведь сработало! Почти.
Вы ведь сейчас осуждаете его, да? Думаете: Я бы выбросил эту книгу. Не врите себе. Вы бы побежали искать ключи от гаража, дачи и того самого ящика стола, где лежат старые зарядки. Любопытство – это кошка, которая не только сдохла, но и завоняла, привлекая внимание.
Барнаби взял второй ключ. Тяжелый, чугунный, амбарный.
Он перелистнул страницу. Там была скважина, похожая на кричащий рот.
Хрусть. Ключ вошел туго.
Темнота.
Барнаби почувствовал запах. Запахhelliplll дешевого одеколона и вареной капусты.
– Нет, – прошептал он. – Только не это.
Включился свет. Он сидел за школьной партой. На нём были только трусы в горошек. А перед ним стояла огромная, пятиметровая учительница математики, марья Ивановна, с указкой, острой, как меч самурая.
– Плюшкин! – взревела она голосом, от которого лопались барабанные перепонки. – К доске! Докажи теорему о том, почему ты неудачник!
Это был Страх. Чистый, концентрированный детский ужас.
Барнаби попытался сбежать, но его ноги превратились в ватные палочки. Класс смеялся. Смеялись даже портреты Ньютона и Пифагора. Пифагор подмигнул и показал ему средний палец.
Барнаби выдернул ключ, проснувшись на полу своей лавки в холодном поту.
– Хватит, – решил он. – К черту.
Но тут он заметил последнюю страницу.
Она была пустой. Никакой латуни. Просто бумага. И посередине нарисованная замочная скважина. Под ней надпись: Выход.
– Выход куда? – спросил Барнаби у пустоты. – На волю? К богатству?
Он порылся в кармане и достал свой собственный ключ. От квартиры. От дома, где его никто не ждал, кроме фикуса, который он забывал поливать уже месяц.
– А что, если… – подумал он. – Что, если там мир, где я не просто старьевщик?
Кстати, вы заметили, что вы читаете это быстрее? Вам интересно, что будет дальше. Вы тоже вставили свой ключ – ключ своего внимания – в этот текст. Осторожнее.
Барнаби приложил ключ к бумаге. Бумага подалась, как жидкое тесто, проглотив металл.
Дверь открылась. Не в стене. В реальности.
Барнаби шагнул внутрь, ожидая увидеть горы золота или хотя бы Марью Ивановну, которую можно ударить стулом.
Но он увидел… гигантский глаз.
Глаз смотрел на него сверху вниз. А еще он увидел палец. Огромный палец, который листал страницу.
Барнаби закричал, но звука не было. Он посмотрел на свои руки – они стали чернильными. Он посмотрел на свои ноги – они превратились в буквы.
Он понял.
Это был не выход наружу. Это был вход внутрь.
Он стал историей.
А вы, мой дорогой читатель, сейчас держите эту книгу. Или смотрите в светящийся прямоугольник, заменяющий вам жизнь.
Барнаби – это вот это слово: Помогите.
Но вы уже перелистнули страницу.
Или закрыли вкладку.
Щёлк.
Хотите еще сказочку?
автор:
|
читайте также: |
Сказка о гордом Коне и мудром Гусе
Сказка о том, как гусь стал инженером
Комментарии
Комментариев пока нет. Желаете написать первый?
ваше Имя или Ник
Комментарий
